«Главная партия Нины Ананиашвили»

Нина Ананиашвили родилась в Тбилиси, училась в хореографическом училище в Москве, танцевала в Большом театре. Сегодня она – художественный руководитель Национального балета Грузии, ее приглашают выступать балетные труппы и театры многих стран.

Много лет она сотрудничает с Американским балетным театром (АБТ), где выступает в одной из самых главных и самых сложных партий классического репертуара — Одетты/Одилии. Чтобы посмотреть на Одетту Ананиашвили люди приезжают в Нью-Йорк со всех концов света, а билеты распродаются за несколько месяцев до спектаклей. Она танцевала эту партию десятки, если не сотни раз на многих сценах мира, именно с этой партии началась ее работа в АБТ и — более четверти века назад — ее сольная карьера. Наша беседа с Ниной началась с рассказа об этом случае.

— Я только-только окончила Московское хореографическое училище, — вспоминает Нина, — и была зачислена в труппу Большого театра, но, конечно, не солисткой, а как полагается, в кордебалет. Труппа собиралась на гастроли в Германию, и вдруг что-то случилось с балериной, которая должна была танцевать Одетту/Одилию в «Лебедином». Юрий Николаевич Григорович (он был тогда во главе труппы) и говорит: пусть танцует Ананиашвили. Мне звонят: приходи немедленно на репетицию, работать над «Лебединым». Я удивилась — зачем? Свою партию в кордебалете я прекрасно знала. Я никак не могла поверить, что речь идет об Одетте. Ужасно испугалась: никогда эту партию не танцевала в училище. Технически я, правда, была хорошо подготовлена и могла справиться со всеми фуэте и поддержками, но надо же знать порядок движений, весь рисунок роли… И гастроли начинаются через два дня! В панике звоню своему педагогу — моей любимой, незабвенной Наталье Викторовне Золотовой. Та посоветовала мне успокоиться и позвонить Раисе Стручковой, другому моему педагогу. Стручкова сразу к делу: «Так, сколько у нас часов осталось? Сорок восемь? Хорошо, начинаем заниматься». Я работала буквально день и ночь. Мне повезло: у моего партнера была видеокамера — большая в то время редкость. Мы репетировали в зале и записывали репетицию, а потом я садилась и просматривала все с начала. Так запоминала движения. В Германию мы ехали поездом, и я повторяла роль в коридоре вагона, надев наушники, в которых звучала музыка балета… Ребята проходили мимо, удивлялись, сочувствовали. Но все прошло хорошо.

— Нина, вы внешне — само олицетворение мягкости, деликатности и совсем не похожи на лидера-первопроходца. Между тем вы не раз становились первой: первой добились того, что Большой театр получил право и возможность танцевать балеты Баланчина, первой в России начали сотрудничать с Алексеем Ратманским, фактически открыв его как хореографа и немало сделав для его признания и в России, и в мире. Вы первой из советских балерин, не покидая своей родной труппы, одновременно начали выступать на постоянной основе как ведущая солистка западной компании (я говорю об АБТ) и вообще получили возможность независимой гастрольной карьеры за рубежом…

— С АБТ все получилось случайно. Большой театр был на гастролях в Лондоне, мы выступали в Ковент-Гарден. Кевин Мак-Кензи, тогда еще сравнительно новый художественный руководитель АБТ, прилетел на наши спектакли. Он мне сказал: «Нина, я очень хочу, чтобы вы у нас танцевали. Проблема в том, что у нас нет денег». В начале девяностых театр, как и вся экономика США, действительно испытывал трудности. Я решила, что все равно приеду и посмотрю. Станцевала свое первое с АБТ «Лебединое озеро», мне понравилось здесь работать, вскоре нашлись и спонсоры. У меня здесь был потрясающий партнер — Хулио Бокка (он, увы, уже покинул АБТ и вообще большой балет). Чтобы вы поняли, какой это был партнер, расскажу один только случай. Надо танцевать балет «Корсар», но Хулио прилетает за несколько часов до спектакля, и времени на репетицию не будет. Я испугалась: как же совсем без репетиции? В «Корсаре» поддержки довольно сложные. А Хулио говорит: «Нина, ну ты же меня знаешь. Делай что хочешь — я всегда буду с тобой». И так он мне это сказал, что я поняла: мне нечего волноваться. Перед самым спектаклем мы проверили две поддержки — и все. И станцевали все дуэты без единой помарки. Я танцевала и с другими партнерами. Кстати, те четверо, с кем я танцую в этом сезоне, были моими партнерами в «Вальсе» из «Маскарада», который поставил для меня Алексей Ратманский для гала-вечера по случаю открытия сезона. В общем, шестнадцать лет, что я провела в АБТ, принесли мне очень много хорошего.

— Вы в отличной артистической форме: танцуете в этом сезоне главные партии не только в «Лебедином», но и в «Корсаре», «Жизели» и «Сильфиде», и даже новый номер — упомянутый вами «Вальс» — выучили. Все ваши выступления получили восторженные отзывы. В Америке вас очень любят. Зачем покидать АБТ?

— Маленькая дочка и труппа Грузинского государственного балета, которой я руковожу с 2004 года, за которую очень болею и с которой продолжаю выступать, требуют постоянного внимания. А АБТ — это по крайней мере два месяца подряд вдали от дома. Я не могу этого себе позволить.

— Вы привезли дочку с собой в Нью-Йорк. Ей в феврале исполнится четыре года. Как она себя здесь чувствует?

— Замечательно. Ходит гулять в Центральный парк. Посмотрела на Бродвее «Русалочку», смотрит спектакли АБТ.

— Она балетное дитя?

— Елена — очень восприимчивый ребенок, у нее потрясающая память на движения, на детали. Она, например, сразу узнает каждого танцовщика нашей тбилисской труппы. Как-то в Тбилиси мы пригласили в ложу других детей, и она перед спектаклем со знанием дела начала им рассказывать, что они увидят на сцене, причем не только сюжет, но и движения, оформление. И здесь, в Нью-Йорке, посмотрев один раз «Корсара», она на следующем спектакле уже спрашивала: «А когда будет сцена, где он нюхает белый цветок?», «А почему такого-то танца не было?» Театр у нее уже в крови. Но мы с мужем не хотели бы, чтобы она стала балериной. Может быть, певицей? Музыкальная память у нее прекрасная.

— Ваш муж, Гия Вахадзе, недавно стал министром иностранных дел Грузии…

— …Успев три месяца побыть министром культуры. Но он так много успел изменить к лучшему за эти месяцы, что к нему продолжают до сих пор обращаться по вопросам культуры. А до этого он был заместителем министра иностранных дел Грузии, и в сфере культуры никогда профессионально не работал. Он просто очень образованный, талантливый, очень много знает и широко смотрит на вещи, и это всех сразу поразило, когда он пришел в министерство культуры.

— Чуть меньше года назад, когда вы выступали с Грузинским государственным балетом на Эдинбургском фестивале, на Кавказе разразилась война…

— Мне трудно об этом вспоминать, такое это было страшное время. Я тут же начинаю плакать. Представьте себе мое состояние: маленький ребенок и муж в Грузии, и как раз неподалеку от того места, где проходят военные действия, связь очень ненадежная. Вся доступная нам информация — это то, что пишет британская пресса или что мы видим по местному телевидению. А ограниченная информация порождает еще больше страхов. Актеры перед каждым выступлением плачут, никто не знает, что с близкими и сможем ли мы вообще вернуться домой, а я должна их успокаивать, настраивать на выступление и сама танцевать как ни в чем не бывало. При этом все средства массовой информации хотят взять у меня интервью и говорить только о политике. Как мы пережили все это — не знаю.

На одном из спектаклей произошел удивительный случай. Вдруг из зала к сцене идут крепкие парни в футболках, на которых крупными буквами написано «Россия». Слепят софиты, в зале темно, — и эти ребята. Мы испугались, не знали, чего ожидать. И только потом мы увидели в руках у них огромные букеты цветов. Они обнимали нас и говорили: мы должны дружить, мы не хотим ни войны, ни вражды… И мы чувствовали то же самое. Как можно разрубить связи России и Грузии? Наша труппа, Государственный балет Грузии, исполняла в Эдинбурге балет русского хореографа Юрия Посохова, созданный на грузинскую народную музыку, с использованием движений народного грузинского танца.

А что значит этот конфликт для меня? Я ведь почти всю свою жизнь была связана с Россией. Училась в Москве, столько лет была солисткой Большого театра, столько лет представляла его в мире, — я до сих пор чувствую себя его частью, хотя не танцевала на его сцене с 2004 года.

— Президент Грузии Михаил Саакашвили — каких только мнений о нем не услышишь! Что вы о нем думаете?

— Я не знала Саакашвили до того, как он, уже будучи президентом, попросил меня возглавить Государственный балет Грузии. Он стал президентом в молодости, не имея политического опыта, и как всякие молодые люди, он может проявлять излишнюю горячность, может совершать какие-то ошибки. Но для меня самое важное — то, что он хочет сделать Грузию нормальной страной, где люди могут нормально жить. Пять лет назад на улицах Тбилиси по вечерам не горел ни один фонарь, в городе не было ни тепла, ни света. Теперь город вернулся к жизни: есть тепло, освещение, вода, на улицах чисто, можно гулять, можно ходить в театр. Саакашвили борется с коррупцией. Сегодня на улице вы не встретите полицейских, которые вымогают у вас деньги. Наша полиция вежлива, внимательна и, если надо, сама вас до дома довезет. Кому-то может показаться, что этого мало, но надо знать, с чем он столкнулся, когда только начинал, чтобы оценить то, что уже сделано… Я живу в Грузии, это моя страна, и все, что там происходит, меня волнует.

— Прощание с АБТ, надеюсь, не означает для вас ухода с балетной сцены вообще?

— Нет, я буду продолжать выступать с Грузинским государственным балетом, правда, понемногу меняя репертуар. Например, в прошлом году я в последний раз станцевала партию Китри в балете «Дон-Кихот». Из-за экономического кризиса у нас в этом году не было гастролей, но мы надеемся их возобновить. Мы много выступаем в Тбилиси, расширяем наш репертуар: например, нашей публике нравятся балеты английского хореографа Фредерика Аштона, и я очень рада, что нам удалось приобрести права на его балет «Маргарита и Арман», который он в свое время поставил для Марго Фонтейн и Рудольфа Нуриева и который я танцую сейчас с нашим солистом Василием Ахметели. Мы видим, как возвращается в театр публика, как появляется новая. Мы ставим спектакли для детей, чтобы воспитать поколение зрителей, которые ценят балет, ценят красоту. А к осени мы готовим очень интересный проект, связанный с неизвестным, нигде не шедшим балетом Бурнонвиля. Мы восстанавливаем его по случайно найденным записям великого хореографа. Это совместный проект с Датским королевским балетом, но мировая премьера состоится в Тбилиси.

Источник:

MigNews.COM

Leave a Comment